ЗДРАВСТВУЙ МУЗА ХОЧЕШЬ ФИНИК

Остроумное решение проблемы

2009-11-12T15:24:27Z

=
Сначала так:

Потом так:

И вся история с Топом Яндекса

Небо. Девушка. Самолет

2009-11-12T13:30:53Z

Фильм "Небо. Самолет. Девушка (2002)"
.

Пятигорский: Трудно жить, но приятно...

2009-11-12T13:04:29Z

Монолог Александра Пятигорского
2009.11.06. Культура. Разночтения. Н.Александров.
А.Пятигорский в Билингва

TVtorrent.ru - телевизионный BitTorrent трекер

Но в том-то и дело, что дело не в том...

2009-11-12T11:59:33Z

=
Не говори в лесу: "Как здесь тихо!"
Скажи: "Я ничего не слышу..."
.

Великая Мари Дюбуа

2009-11-12T11:14:15Z

Некрасивый ангел Мари Дюба

Мари пела одну песню — и люди плакали, пела другую — и они смеялись. Она выходила на сцену легкая, улыбающаяся, очаровательная, в белом платье. Платье простое, элегантное. Многообразие ее таланта ошеломляло. Она с поразительной легкостью переходила от комического к драматическому, от трагического к шутке…

Кира Сапгир

Далее на сайте

Кого брать с собой в ковчег?

2009-11-12T11:10:54Z

Кого брать с собой в ковчег?

Взял бы бутылку водки. Не взял бы жену. Взял бы детишек своих, а жену бы не взял. Взял бы весь интернет с ноубуком, а букник.ру и жену бы не взял!
Взяла бы кого угодно, но только не мужа!!!!!!!!!!
Жену не брать.
Жену.
Жену и сына.
Дочь, но не мужа.
Родных и своих животных.
Родных, оружие, одежду, еду.
Семью, еду и противокорабельные ракеты — топить другие ковчеги.

Далее на сайте

Требуется помощь

2009-11-11T22:47:26Z

=
supercalifragia:
Люди не черствы и безразличны. Они просто не информированны. Когда человек узнает о беде - он помогает.
Информация
.

Арнхильд Лаувенг_Завтра я всегда бывала львом

2009-11-11T22:34:51Z

=
Арнхильд Лаувенг. Завтра я всегда бывала львом.
– Самара.: Бахрах-М, 2009. – 288 с.

Книга норвежки Арнхильд Лаувенг под странным названием «Завтра я всегда бывала львом» вышла в самарском издательстве «Бахрах-М». Впрочем, неуклюжее название – полностью на совести переводчика, равно как и перевод всей книги, который, мягко говоря, нельзя счесть совершенным. Однако все это менее интересной книгу не делает. Это удивительная книга. Лаувенг пишет истории о своей жизни, и эти истории связаны с ее болезнью. В 17 лет с диагнозом шизофрения она попала в больницу. После этого в общей сложности в больницах она провела 7 лет, а сама болезнь растянулась на 10 лет. Но она выздоровела и стала врачом, профессиональным психологом, известным во всем мире. Поверить в это трудно – шизофрения не лечится, но и не верить никаких оснований нет. В книге она рассказывает, как постепенно болезнь захватывала сознание, как в нее вторгались голоса, как изменялся видимый ею мир, какие охватывали приступы. Этот рассказ – свидетельство, так сказать, изнутри, то есть рассказ о том, что испытывает, что переживает шизофреник. Она пишет о лечении, о больницах и врачах. Пишет с двойным знанием дела. Понятно, что психиатрические больницы в Норвегии сильно отличаются от подобных заведений у нас в стране. Равно как и отношение к больным. И все же это страшные свидетельства. Пафос книги простой. Лаувенг говорит, что самое главное увидеть в больном человека, разглядеть в каждом пациенте индивидуальность, а не набор симптомов и психических отклонений. Тогда. Может быть, появится шанс победить болезнь. Источник

Книга на Озоне
.

Александр Подрабинек_Восточная Европа, год 1989

2009-11-11T16:51:22Z

=
А.Подрабинек_На изломе эпох. Восточная Европа
11 ноября 2009

Сейчас, когда вся Европа только что отметила 20-летие падения Берлинской стены, самое время оглянуться назад и попробовать взглянуть холодно и трезво на события двадцатилетней давности. Как же мы оказались там, где оказались? Почему Восточная Европа и бывшая советская Прибалтика приняли демократию как естественное для себя государственное устройство, а мы до сих пор барахтаемся в политической неопределенности, очевидным образом сползая к авторитаризму и реставрации советских ценностей? Что происходило там и что происходило здесь?

Оставим на время негодование и горестные раздумья. Просто посмотрим, чем был 1989-й год для Восточной Европы.

Читать

Я бы в слесари пошел, пусть меня научат...

2009-11-11T14:21:04Z

=
Андрей Крупин_Образовательные видеопорталы

Несмотря на стремительно наступающие холода и промозглые денёчки, у студенческой братии скоро начнётся самая что ни на есть горячая пора - зимняя сессия. Не ведавшим проблем в течение семестра наукогрызам вновь придётся с удвоенной силой штудировать запылившиеся конспекты, перелопачивать огромный объём литературы, зубрить нудные параграфы учебников, проводить бессонные ночи перед экзаменами и блистать недюжинным интеллектом перед профессорами по каждой из изучаемых дисциплин. Дабы немного смягчить эту нелёгкую участь, "Компьютерра-Онлайн" собрала подборку сайтов, предоставляющих онлайновые трансляции самых разнообразных лекций.

Полюбопытствовать

ЗЫ
Не забываем также, что наука сокращает нам опыты быстротекущей жизни:-)
.

Канал "Культура"_ Программа "Абсолютный слух", выпуски 4-5

2009-11-11T14:02:21Z

-
Геннадий Ясин
Альманах по истории музыкальной культуры (Россия, 2009), 12 выпусков
В эфире с 6 октября 2009 года.

Выпуск 4-й, 3 ноября 2009 Балет "Кармен-сюита", поставленный в 1967 году для Майи Плисецкой, сегодня исполняется ежедневно на сценах мира. Между тем в день премьеры судьба балета была на волосок от гибели. Публика встретила балет прохладно, а власти восприняли, как разорвавшуюся бомбу.

Композитор Аркадий Островский мечтал остаться в истории, как джазовый музыкант. Но время сделало свой выбор - его песни для детей и молодежи перешагнули вместе с нами в третье тысячелетие.

Останкинский дворец - это прекрасный памятник, который сохранил для нас историю любви графа Николая Петровича Шереметьева. Главной темой жизни, которая занимала все его мысли - был театр, главной любовью, которая занимала его сердце - была крепостная актриса, певица Параша Жемчугова.

Антонина Нежданова - великая русская певица, обладательница голоса удивительной красоты. Более 40 лет своей жизни она отдала сцене Большого театра. Сюжет расскажет о том, какой контракт заключила Антонина Васильевна Нежданова с Дирекцией Императорских театров в 1910 году.

Скачать

Выпуск 5-й, 10 ноября 2009 О подробностях создания 7-й «Ленинградской» симфонии Дмитрия Шостаковича; о первой русской комической опере «Мельник, колдун, обманщик и сват» Михаила Соколовского по либретто А. Аблесимова, которая открыла новую страницу музыкальной истории России; о том, как в романсе «Я помню чудное мгновенье» переплелись судьбы великого поэта Александра Пушкина, великого композитора Михаила Глинки, Анны и Екатерины Керн; о первом балете на «актуальную советскую тему» «Красный мак» Рейнгольда Глиэра.
Ведущий Геннадий Янин.

Скачать

Основание трагедии

2009-11-11T11:55:05Z

=
Трагедия - дело чистое, верное, она успокаивает...

ХОР:

Я мог бы жить и по ту сторону перегородки,
разделяющей положительное и отрицательное.
В общем-то, мне кажется,
что я поднялся над такими разделениями
и создаю некую гармонию двух этих начал,
выраженную пластически,
а не в категориях этики.
Говоря по существу, мы, конечно, еще не начинали жить.
Мы уже не животные, но, несомненно, еще не люди.
С той поры, как возникло искусство,
об этом твердил нам каждый великий художник.
Ну что ж, начнем,
Эти персонажи сейчас сыграют перед вами трагедию об Антигоне.
Антигона - маленькая худышка, что сидит вон там,
уставившись в одну точку и молчит.
Она думает.
Она думает, что вот сейчас станет Антигоной,
что из худой, смуглой и замкнутой девушки,
которую никто в семье не принимал всерьез,
внезапно превратится в героиню
и выступит одна против целого мира,
против царя Креона, своего дяди.
Они думает, что умрет,
хотя молода и очень хотела бы жить.
Но ничего не поделаешь: ее зовут Антигоной,
и ей придется сыграть свою роль до конца...
С той минуты, как поднялся занавес, она чувствует,
что с головокружительной быстротой удаляется от сестры Исмены,
которая смеется и болтает с молодым человеком;
от всех нас, спокойно глядящих на нее,
- мы ведь не умрем сегодня вечером.

Юноша, беседующий с белокурой счастливой красавицей Исменой,
- Гемон, сын Креона. Он жених Антигоны.
Все влекло его к Исмене: любовь к танцам и играм,
желание счастья и удачи и чувственность тоже,
ведь Исмена гораздо красивее Антигоны.
Но однажды вечером на балу,
где он танцевал только с Исменой,
которая была ослепительна в своем новом платье,
он отыскал Антигону, мечтавшую, сидя в уголке,
- в той же позе, что и сейчас, обхватив руками колени,
- и попросил ее стать его женой.
Почему? Этого никто никогда не мог понять.
Антигону это удивило,
она подняла на него свои серьезные глаза
и, грустно улыбнувшись, дала свое согласие...
Оркестр начинал новый танец.
Там, в кругу других юношей, громко смеялась Исмена.
А он, он теперь должен был стать мужем Антигоны.
Он не знал, что на свете никогда не будет мужа Антигоны
и что этот высокий титул давал ему лишь право на смерть.

Крепкий седой мужчина, о чем-то размышляющий,
рядом с которым стоит юный прислужник,
- это Креон. Он царь.
Лицо его в морщинах, он утомлен;
ему выпала нелегкая роль - управлять людьми.
Раньше, во времена Эдипа,
когда он был всего лишь
первым вельможей при дворе,
он любил музыку, красивые переплеты,
любил бродить по антикварным лавочкам в Фивах.
Но Эдип и его сыновья умерли.
Креон бросил свои книги и безделушки,
засучил рукава и стал на их место.

Иной раз вечером он чувствует усталость
и спрашивает себя,
не бесполезное ли это занятие
- управлять людьми?
Не лучше ли поручить эту грязную работу другим,
тем, которые не привыкли много раздумывать...
Но утром перед ним снова возникают вопросы,
которые требуют срочного решения,
и он встает, спокойный,
как рабочий на пороге трудового дня.

Пожилая женщина, что стоит рядом с кормилицей,
воспитавшей обеих сестер, и вяжет, - это Эвридика, жена Креона.
Она будет вязать на протяжении всей трагедии,
пока не наступит ее черед идти умирать.
Она добрая, любящая, полна достоинства,
но не может быть мужу подмогой.

Наконец, трое мужчин, играющих в карты, сдвинув шапки на затылок,
- это стражники. Они, в сущности, неплохие парни;
у каждого из них, как у всех людей, есть жена, дети, мелкие заботы,
но уже будьте спокойны, они в любую минуту схватят обвиняемых.
Но сейчас они служат Креону - до тех пор, пока новый владыка Фив,
должным образом облеченный властью,
в свою очередь не прикажет арестовать его.

А теперь, когда вы познакомились со всеми героями,
мы приступим к трагедии.
Она начинается с момента,
когда сыновья Эдипа, Этеокл и Полиник,
которые должны были поочередно,
в течение года каждый, править Фивами,
вступили в борьбу и убили друг друга под стенами города.
Этеокл, старший, по окончании срока своего правления
отказался уступить место брату.
Семь чужеземных царей,
которых Полиник перетянул на свою сторону,
были разбиты перед семью вратами Фив.
Теперь город спасен, враждовавшие братья погибли,
и Креон, новый царь, повелел старшего брата, Этеокла,
похоронить торжественно, с почестями, а тело Полиника,
это бунтовщика, бродяги, бездельника,
не оплаканное и не похороненное,
оставить на растерзание воронам и шакалам.
Всякий, кто осмелится предать его земле,
будет безжалостно осужден на смерть.

Жан Ануй_Антигона

ОСНОВАНИЕ ТРАГЕДИИ

Не нужно трагедии много места –
Всего-то страниц раз-два и обчелся.
А Пролог уже покидает сцену
И меняется освещение.
Всего-то объявить свою смелость
Остаться собой – Антигоной-худышкой
Иль маленьким храбрым Робином.
Свою безумную волю –
Быть свободным от правил
Трусливой и краткодушной игры.
Сверкающий зеленый мир утра,
Блестящий, неправый - ибо он больше их -
Уже отпевает героя
Клювиками своих звонов.
У трагедии много входов,
Но один лишь выход.
Иди вперед и не оглядывайся!
НЕ СТРАШИСЬ!

ШЗ с Ирмой Кудровой

2009-11-10T21:51:34Z

-
Школа злословия с Ирмой Кудровой

В гостях у программы — Ирма Кудрова, литературовед, ведущий специалист по творчеству Марины Цветаевой. В студии развернулась жаркая дискуссия вокруг интерпретации некоторых фактов биографии Цветаевой: ее отношений с детьми и самоубийства. Надо ли истинным любителям поэзии обсуждать темы, которые муссируются в бульварных изданиях? Или, во избежание кривотолков и спекуляций, оставить право исследовать эти «опасные» области только узкому кругу специалистов?

Спасибо michajlovna

PS
Замечание Марины Ивановны по обсуждаемому вопросу

"Такому читателю имя - чернь. О нем говорил и его ненавидел Пушкин, произнося "Поэт и чернь". Чернь, мрак, темные силы, подтачиватели тронов несравненно ценнейших царских. Такой читатель - враг, и грех его - хула на Духа Свята.

В чем же этот грех? Грех не в темноте, а в нежелании света, не в непонимании, а в сопротивлении пониманию, в намеренной слепости и в злостной предвзятости. В злой воле к добру. К читателю-черни я отношу всех впервые услыхавших о Гумилеве в день его расстрела и ныне беззастенчиво провозглашающих его крупнейшим поэтом современности. К ним я отношу всех, ненавидящих Маяковского за принадлежность к партии коммунистов (даже не знаю, партийный ли. Анархист - знаю), к имени Пастернака прибавляющих: сын художника? о Бальмонте знающих, что он пьянствует, а о Блоке, что "перешел к большевикам". (Изумительная осведомленность в личной жизни поэтов! Бальмонт пьет, многоженствует и блаженствует, Есенин тоже пьет, женится на старухе, потом на внучке старика, затем вешается. Белый расходится с женой (Асей) и тоже пьет, Ахматова влюбляется в Блока, расходится с Гумилевым и выходит замуж за - целый ряд вариантов. Блок не живет со своей женой, а Маяковский живет с чужой. Вячеслав - то-то. Сологуб - то-то. А такой-то - знаете?)

Так, не осилив и заглавия - хоть сейчас в биографы!

Такой читатель не только не чтит - он не читает. И, не читая, не только относится - судит. К нему и только к нему слово его Пушкина:

"И не оспаривай глупца!" Не оспаривать, а выбрасывать за дверь при первом суждении".

.

Ветер унес...

2009-11-10T20:59:11Z

-

Зоя Ионова

1985 - 2007

Сумерки. По снегу прыгают воробьи. Заскакивают на столик, где стоят стаканы с семечками, клюют там. Руки в пальто и серых варежках отгоняют: «Кыш-кыш!» Припорошенные снегом красные яблоки, панорама на написанный на картонке фломастером ценник. Ноги продавца в валенках топчутся на снегу. Руки в митенках, грязные пальцы перебирают мандарины. Звук колокола. Огонёк свечи дрожит, потом отъезд: свечка стоит в «аквариуме» с зеленью – петрушка, укроп, базилик...

Заходите - не заперто

Спасибо ari100crat

Другая война_история и память

2009-11-09T22:51:59Z

=
Ю. Афанасьев_Другая война: история и память /май 1995/

... Зачем люди хранят память о войнах, отмечают юбилеи их победных завершений? Мне всегда казалось, что делается это прежде всего в назидание потомкам – дабы не забывали об ужасах войны, не предавали забвению память павших. И в конечном счете – во имя того, чтобы войны больше никогда не было.

Этого-то чувства скорби и идеи назидания потомкам ощутимо не хватало организаторам нынешних юбилейных торжеств. В соответствии с их замыслами, на первый план упорно выдвигались бряцание оружием, барабанная дробь, героизация и обожествление Победы, воинствующий дух неодержавности. В устах властей предержащих слышилось прежнее самодовольство: «Побеждали и будем побеждать!» Между тем, нынешняя власть фактически празднует победу сталинской власти, которая вышла из войны окрепшей, и еще в большей мере противостоящей народу-победителю.

Другими словами, мы упорно продолжаем цепляться за то, от чего в значительной мере отказались или отказываются другие, более преуспевающие государства. То, что в возрастающей мере наблюдается сейчас в России, характерно для стран с нестабильными режимами, так и не избавившимися от тоталитарного наследия, не сумевшими найти себя в мире и в повседневной жизни. Вот почему скульптура богини Нике с ангелами, призванная символизировать конец военной эпохи, эпохи невиданной в истории человечества бойни, мне представляется, увы, не такой уж мирной и безобидной.

Читать

Спасибо gloria_ma
.

Клиентам "Нокиа"

2009-11-09T21:23:30Z

-
Программа обмена зарядных устройств

Уважаемый клиент Nokia!

Компания Nokia объявила о программе обмена ограниченного ряда зарядных устройств, выпущенных под маркой Nokia сторонними изготовителями. Было установлено, что пластиковые корпуса данных зарядных устройств могут ослабнуть и раскрыться, обнажив внутренние компоненты зарядного устройства, и вызвать риск поражения электрическим током при прикосновении к ним во время подключения зарядного устройства к розетке.

Несмотря на отсутствие свидетельств о несчастных случаях или травмах, связанных с упомянутыми зарядными устройствами, в качестве меры предосторожности мы бесплатно осуществляем замену данных зарядных устройств.

Программа касается зарядных устройств указанных ниже моделей, произведенных компанией BYD в период с 15 июня по 9 августа 2009 г.
AC -3U
AC-3E

Программа также касается зарядных устройств указанных ниже моделей, произведенных компанией BYD в период с 13 апреля по 25 октября 2009 г.
AC-4U

Read more

Что за прелесть эти сказки...

2009-11-09T20:21:27Z

Рождественский романс /Иосиф Бродский/

2009-11-09T19:49:14Z

=
Из спектакля «Бродский - Дуэт для голоса и саксофона»
(М.Мальман)

Рождественский романс

Евгению Рейну, с любовью

Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет в тоске необъяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывет в тоске необъяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необъяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый Год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не объясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних,
и пахнет сладкою халвою;
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый Год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961

Спасибо zelda_l

Интервью Марины Ходорковской

2009-11-09T13:02:12Z

Марина Ходорковская: Народ стал очень равнодушный

02/11/2009

Мать Михаила Ходорковского приехала в Германию на премьеру симфонии, посвященной ее сыну. В интервью Deutsche Welle она рассказывает не только о своей жизни, но и о видении ею современной России.>>

Вперед, на "Эхо Москвы"!

2009-11-09T12:57:42Z

=
Вперед, на конкурс "Эха Москвы"!

Тут еще много

Спасибо imwerden

Бог, в которого я не верю

2009-11-08T12:37:04Z

-
Хуан Ариас_Бог, в которого я не верю

Многие атеисты не верят в того Бога, в которого я тоже не верю /Кардинал Максимос IV/

Спасибо moniava
.

Аверинцев о тоталитаризме

2009-11-07T18:39:32Z

=
С.С. Аверинцев
Преодоление тоталитаризма как проблема: попытка ориентации
Дата публикации: 17 Мая 2001

"Vergangenheitsbewältigung", "преодоление" тоталитаристского прошлого, - это задача, которая теоретически стоит перед всеми народами с тоталитаристским опытом, хотя на практике, как мы видим, принимается к сведению далеко не всеми.

Один из уроков, которые мы извлекаем из анализа тоталитарных безумств, состоит в том, что безумством становится всякая система рассуждений, когда она становится некритической по отношению к себе. В особенности для любого вида критицизма, дело чести - трезвый взгляд на себя.

1. Необходимо отметить, что сам по себе императив "преодоления" своего прошлого, то есть систематической критики поведения не тех или иных предводителей нации, но этой нации в целом, и притом в ее собственном сознании, представляется вполне новым явлением, для которого нет аналогий во всей человеческой истории.

Когда Карл Ясперс выступил в 1946 году со своим знаменитым трудом "Die Schuldfrage", он действительно формулировал задачу, до сих пор никогда не обсуждавшуюся; я имею в виду, конечно, не специальный казус Германии, но самое логическую структуру вопроса о спектре различных ступеней коллективной вины.

Идея, согласно которой исполнитель военного приказа, и притом такого, который не относится непосредственно к делу палача в узком смысле, все равно виновен перед человечеством и собой, если вердикт мирового общественного мнения и его совесть не признают эту войну справедливой, чужда предыдущим векам. "Узурпатор" Наполеон мог быть виновным и с точки зрения традиционного монархизма, и с более либеральной точки зрения - как поработитель народов, - но это нельзя было всерьез распространить на воинов "Grande Armee", и недаром русский полководец Багратион за минуту до своей гибели на поле Бородинского сражения успел крикнуть похвалу врагу - бесстрашно наступавшим французским гренадерам: "Bravo, bravo!" Уже начало I мировой войны сильно стимулировало тип дискурса, в контексте которого не только правящая элита враждебной стороны, но и вся связанная с ней цивилизация становились предметом систематических нападок, осуществляемых подчас лучшими умами воюющих стран, включая, например, Томаса Манна с немецкой и Шарля Пеги с французской стороны. Столь несхожие между собой Т.Манн и Честертон удивительно сходным образом доказывали, что именно Германия или, напротив, именно Англия представляет в конфликте благородство органической культурной традиции, а каждый раз противолежащая сторона - мертвую техническую цивилизацию. Это было похоже на спор двойников, зеркально воспроизводящих жестикуляцию друг друга (причем никто из них не знал о другом...) Становление тоталитаризмов утилизировало для своих нужд эту тенденцию и резко усилило ее: для нацистского дискурса все противники были по самой своей природе недочеловеки, Untermenschen, для советского дискурса неограниченно морально виновен был в принципе каждый иностранец, не предпринимающий специальных усилий к тому, чтобы стать "другом Советского Союза" и через это искупить свою вину. А всех "своих" тоталитаризм стремился всеми средствами втянуть в ответственность за каждое свое действие, в чем, собственно, и состояла его тоталитарность, то есть его отличие в худшую сторону от более архаических видов деспотизма, довольствовавшихся бессловесной покорностью подданных и не требовавших квазиспонтанного соучастия в виде имитации выборов, демонстраций с требованием расправ и т.п. Это создало специфический контекст для последующего.

Речь должна идти не о некоем вневременном императиве, но, напротив, о его становлении на нашей памяти.

2. Не будет ни в какой степени ни деструкцией, ни компрометацией самого по себе морального принципа, лежащего в основе идеи "преодоления" прошедшего, если мы откажемся от идеализирующей мифологизации обстоятельств, при которых эта идея впервые, то есть в момент окончания II мировой войны, вошла в политическую реальность. О том, насколько эта мифологизация возможна, прискорбно свидетельствует хотя бы знаменитый вопрос, задававшийся некоторыми русскими диссидентами в пору конца советской идеологии: почему не устраивают Нюрнбергского процесса над преступлениями коммунистического тоталитаризма? Для того, чтобы всерьез задавать такой вопрос, нужно было полностью забыть об эмпирической реальности этого процесса и видеть лишь некую отвлеченную моралистико-юридическую парадигму. Разумеется, предпосылки Нюрнбергского процесса были подготовлены всемирной моральной рефлексией, в которой участвовала, между прочим, и "другая Германия" (das andere Deutschland), Германия эмиграции и сопротивления, и без этой рефлексии были бы невозможны. Но для того, чтобы превратить предпосылки в реальность, необходимы были совсем иные факторы. Прагматика, оказавшаяся в союзе с моральными мотивами, оставалась прагматикой. Военная победа союзников (в число которых, не будем забывать, входил и сталинский Советский Союз, переживавший как раз тогда апогей своего тоталитаризма) только и сделала возможными Нюрнбергский процесс и программу денацификации, осуществлявшуюся оккупационными властями. Такова была прагматическая реальность, неизбежно включавшая в себя разного рода негативные эксцессы: и британские бомбежки немецких городов, и те расправы советских властей над немецким населением, за протест против которых Лев Копелев был отправлен в ГУЛАГ, и проявления бессмысленной мелочности в ходе денацификации (когда, например, великий дирижер В.Фуртвенглер был временно отстранен от исполнения своих обязанностей), не говоря уже о тоталитарном целеполагании советской оккупации, в ходе которой конструировалась та самая DDR, проблема "пре-одоления" наследства которой обсуждается в докладе коллеги Манфреда Бирвиша. Не была ли та половинчатость, которую доклад коллеги Ганса Моммзена отмечает для раннеаденауэровского периода, не в последнюю очередь обусловлена также и неизбежной психологической реакцией (отнюдь не только экс-нацистов или филонацистов) на одиозные действия оккупационных властей? Но затем уже не только прошлое как таковое, но и недавние подходы к расчету с ним становились объектом все более резкой критики, в свою очередь имевшей не только моральные мотивы, но и сугубо ситуативные контексты сменявших друг друга моментов.

Совсем иначе обстояло дело в Советском Союзе, одной из тогдашних стран-победительниц. Ситуация, приведшая к тому, что обозначается по-немецки словом die Wende, была порождена сложным комплексом внутренних причин. Не без огорчения отмечу, что западное общественное мнение, в свое время, может быть, чрезмерно склонное воспринимать каждую уступку горбачевского СССР как беспримесно чистый акт свободной доброй воли, руководимый т.н. "новым сознанием", затем слишком быстро повернулось на 180° и стало не менее безоговорочно воспринимать случившееся как простое поражение, аналогичное военному поражению. Грубо говоря, еще вчера нас, русских, рассматривали как добронамеренных инициаторов конца "холодной войны", а сегодня мы перешли в статус побежденных в той же войне. Если же говорить серьезно, реальность никак не сводима ни к одному, ни к другому одномерному представлению - ни розовому, ни черному. Обстоятельная характеристика всех участвовавших в происшедшем мотивов, от самых прагматичных до соображений совести, представляет собой самостоятельную тему и не может быть здесь дана. Как бы то ни было, роль морального протеста против тоталитаризма никак нельзя не видеть. Протест этот достиг такой силы, что с ним нельзя было не считаться, не начиная нового витка необузданного террора, чего Горбачев не захотел; но он был не настолько силен, чтобы одержать безусловную победу. В итоге произошел компромисс между советской элитой и оппозиционной частью общества, условия которого не так уж далеки от программы, некогда предложенной Солженицыным в "Письме вождям Советского Союза": мы освобождаемся от тоталитарной идеологии, но в виде уплаты за такое мирное и бескровное освобождение прежнее начальство, в общем, остается на своем месте. Мы приняли этот компромисс; я до сих пор не вижу ему никакой альтернативы, кроме серии кровавых катастроф. Но он ставит для нас вопрос о смене элиты в особый контекст: приходится считаться с тем, что прежний порядок не был побежден ни внешней силой, ни восстанием снизу, он был демонтирован представителями самой партийной элиты. Старая морально-юридическая аксиома гласит: pacta sunt servanda, договоры должны быть соблюдаемы.

Позволю себе отметить, что если и от Германии, и от России их собственная совесть, но также и мировое общественное мнение, требует все нового обсуждения своих преступлений, на свете есть страны, от которых никто этого не требует: ни мир, ни голос их собственной совести. Один из многих примеров - Турция, до сих пор не склонная идти ни на малейшие уступки в отрицании самого факта геноцида 1914-1915 и последующих годов, унесшего большую часть армянского населения. Недавнее официальное признание этого факта французским государством вызвала со стороны Анкары вполне яростную реакцию. В остальном мир молчит: Турция слишком нужна как союзник; уже ставится вопрос о ее приеме в Европейское Сообщество. Внутри самой Турции тоже все безмолвствует...

По-видимому, не всякая культура принимает само представление, согласно которому нации необходимо размышлять о ее коллективной ответственности за грехи и преступления ее прошлого, исповедывать перед всем миром эти грехи и преступления. Эта идея либо есть, либо ее нет. Если она есть, она как всякая моральная идея может быть временно вытесняемой или подавляемой, но продолжает подспудную жизнь. Очевидна ее связь с той высокой оценкой обращения и покаяния, которая прямо или косвенно восходит к христианской традиции. В известной классификации, восходящей к Рут Бенедикт, все это обозначается как культура совести. Напротив, цивилизации Востока традиционно определяются культурой стыда: там человек должен "сохранять лицо", и как раз для этого ему лучше не открывать своих неприятных тайн. Современный либерализм подчас высказывает предпочтение культуре стыда как предохраняющей от слишком негативных эмоций; но слишком очевидно, насколько будущее европейской традиции свободы связано с культурой совести. Последняя являет особый феномен. Разумеется, сегодня и в странах Востока мы видим некоторое количество правозащитников, готовых на преследования, но я не способен вообразить, скажем, китайского Солженицына, который с такой же силой и с такой же открытостью, как его русский собрат, выступил бы перед всем миром в качестве вдохновенного обвинителя, называющего в своей судебной речи все преступления своего глубоко любимого Отечества! И мне до сих пор не приходилось слышать о какой-либо попытке поразмыслить над тем же истреблением армян у какого-либо турецкого романиста или эссеиста, даже оппозиционного. А то обстоятельство, что Солженицыну свойственно, как мы знаем, национальное чувство, доходящее до страсти, только усиливает контраст: даже это в свое время не помешало ему совершенно открыто сказать, помимо прочего, и о творившейся при Сталине неправде в отношении подавленных народов...

Разумеется, слишком часто и мы, как индивидуально, так и коллективно, проявляем готовность думать не о совести, а о том, как спасти лицо. Но мы не можем поступать так bona fide, словно ничего и не было, и эта внутренняя невозможность объединяет нас, русских, с людьми Запада. Для меня лично нет сомнения, что в этом проявляется, хотя бы и в секуляризованных преломлениях, действие общего для нас христианского наследия.

3. Программа Überwältigung предстает (совершенно необходимым и естественным образом) как программа перевоспитания масс; ей нужен этот аспект, чтобы не обернуться одной из бессильных и нереальных игр образованного общества в своем узком кругу. Но это сейчас же ставит ее в опасную близость с тем самым тоталитаризмом, который необходимо преодолеть и который сам представлял собой тотальный проект перевоспитания, как говорили в Советском Союзе, "перековки" человеческой идентичности, создания "нового человека". При моем искреннем почтении к Карлу Ясперсу, почтении, которое я выражал еще в советскую пору, должен сознаться, что понимаю (хотя и не одобряю) известную реакцию Эрнста Роберта Курциуса, направленную именно против педагогической претензии действовать как "praeceptor Germaniae", наставник Германии, который наконец-то всех воспитает и все поставит на свои места. Как раз опыт тоталитаризма создает особую аллергию против тактик, слишком часто свойственных воспитателям масс, предлагающих ученикам формулы для заучивания и повторения .

Когда-то известный ученый и мыслитель Карл Кереньи сказал, что двери национал-социализму открыл дух абстракции, когда евреи как лица оказались подменены безличной категорией "еврейства"; "убивать евреев" звучит страшно, а "ликвидировать еврейство" - словно формула логической операции. Я боюсь, как бы в практику политического воспитания новых поколений не проникло нечто от схематизма, сыгравшего такую роковую роль в том самом прошлом, которое мы преодолеваем.

Поделюсь двумя из моих венских впечатлений. Как известно, после аншлюсса большинство исторических синагог Вены было разрушено. Стратегия, возникающая из сотрудничества наиболее влиятельных еврейских организаций с миром mass-media, избирает для напоминания об этой катастрофе такие акции, как, например, установление грандиозной временной копии фасада одной из погибших синагог поверх возникшего тем временем на этом месте жилого дома. Одновременно приходит в запустение и разрушается скромное по размерам, но подлинное здание бывшей синагоги при старом AKH, т.н. Всеобщей больнице; в этом здании была устроена трансформаторная будка, а сейчас располагается склад, - утилизация, которая нам, россиянам, поневоле напоминает советскую практику обращения с местами "отправления религиозного культа". Этот конкретный казус кажется мне симптоматическим по степени уверенности, с которой броская пропагандная акция, заставляющая вспомнить советско-тоталитарное понятие "монументальной пропаганды", манипулирующая подобием театральной декорации, то есть откровенным "симулякром", предпочитается нашим медиальным временем подлинной памяти о реальных жертвах былого.

Мне кажется, что это отнюдь не локальная проблема Вены, и только поэтому я упомянул эпизод в этом контексте. Второе впечатление - демонстрация, отнюдь не пронацистская, напротив, вполне "левая", посвященная последним арабо-израильским конфликтам; мальчики и девочки маршируют под простенький ритм бесконечно повторяемого выкрика: "Eins, zwei, drei - Palästina frei!" Я хорошо понимаю, что один и тот же человек может безоговорочно сочувствовать страданиям евреев в пору Шоа, чувствовать историческую связь между ними и рождением государства Израиль - и одновременно пытаться сочувственно понять проблемы той ситуации, в которой при этом оказались арабы. Я по опыту знаю это, хотя бы благодаря знакомству с некоторыми из моих израильских друзей. Но именно этот опыт внушает мне, что такие трудные чувства чуткости к бедам и нуждам обеих сторон никак не могут быть выражены в самоуверенной полудетской формуле: "Eins, zwei, drei!.." И я ощущаю в себе тревогу всякий раз, когда встречаю у молодого поколения, выросшего в условиях, далеких от тоталитаризма, так много, казалось бы, слышавшего о несправедливости именно к евреям, - ту самую готовность чересчур доверчиво, без малейшего чувства личной ответственности, подхватывать и хором выкрикивать подсказываемые медиальным механизмом "истины", которой в свое время так широко пользовались тоталитарные системы, создавая и Hitlerjugend, и комсомол.

Недаром выражение "петь хором" становится таким мрачным символом в устах героя написанной еще в 1925 г. повести Михаила Булгакова "Собачье сердце". Если согласиться с булгаковской критикой раннесоветского тоталитаризма, его беды произошли именно от чрезмерной склонности "петь хором". И перестала ли эта склонность быть опасной после конца классического тоталитаризма? Можем ли мы успокоиться на том, что сегодняшние хоровые выкрики, за вычетом каких-нибудь скандалезных манифестаций неофашистов, по своему вербальному смыслу не похожи на тоталитаристские лозунги и проникнуты либеральной political correctness? Замечу, что нас, русских, опыт советского времени приучил с особым недоверием относиться к надеждам на political correctness; в худшее время позднесталинского антисемитизма, когда систематически уничтожалась еврейская элита, на т.н. политинформациях слушателям официально, но тайно сообщались самые безумные версии, вплоть до "кровавого навета" об употреблении евреями крови детей, и готовились общие мероприятия, сравнимые по масштабу с Шоа, - советская пресса оставалась безупречна по части political correctness, не упоминая ни "евреев", ни тем более "жидов", ведя речь только о "презренных космополитах" В наше время умственные моды меняются с убыстренной скоростью, каждое новое поколение вступает в генерационный конфликт с предыдущим, а значит, содержание хоровых декламаций все равно будет меняться.

Я не хочу пророчить мрачные перспективы, однако в одном я уверен: если, не дай Бог, снова придет, выражаясь на классическом языке немецкой мысли, das radikal Böse, сила, абсолютно неприемлемая по моральным соображениям, ей не трудно будет найти словесную маску, чисто внешне не похожую ни на один из видов уже известного нам тоталитаризма. Умственная привычка побуждает нас ожидать возвращения того, что уже было, хотя еще Гераклит сказал, что дважды войти в одну и ту же реку невозможно. (Так в свое время страх перед реставрацией царского самодержавия помешал русским либералам вроде Керенского увидеть надвигавшееся на них и куда более страшное самовластие Ленина.) Поэтому едва ли можно заранее соорудить против возможных будущих опасностей заградительную стену из чересчур готовых благонамеренных формул, повторяемых хором, из казуистики political correctness и тому подобного строительного материала. Сегодняшний либерализм слишком мало либерален, слишком нечуток ко всему, что не укладывается в медиально сообщимые лозунги. Между тем, единственной прививкой, дающей иммунитет против возможности нового тоталитаризма, остается чувство собственной ответственности за каждое свое слово и действие, а потому - недоверчивость к внушениям, к гипнотическим пассам массовых воздействий, да и к тому духу абстракции, о котором говорил Кереньи.

4. Я вижу опасность для дела преодоления прошлого в двух настроениях, не похожих друг на друга, но слишком часто дополняющих друг друга: в сентиментальности и цинизме. Возьму для примера казус не русский и не немецкий: то, как ведется контроверза об уничтожении евреев в польской деревне Едвабне 10 июля 1941 года. До сих пор это считалось делом немецких оккупантов; профессорствующий в Нью-Йорке Ян Томаш Гросс (Jan Tomasz Gross) утверждает, что его осуществили местные польские жители. Не будучи ни поляком, ни специалистом по польской истории, не имею никакого суждения о самом тезисе Гросса, как кажется, не очень доказательном. Меня огорчает только то, что этот вывод то с патриотическим негодованием, то, напротив, с генерационным злорадством воспринимается как опровержение образа Польши как страны-страдалицы. Как возможно после всех "преодолений" нацизма продолжать делить народы на "хорошие" и "плохие", причем находить достойными сострадания только первые? Если это не расизм, что такое расизм? Как возможно видеть в совершенном вину не тех лиц, которые его совершили, но всего "польского общества"? Разве не так рассуждали гитлеровцы?

5. Как выглядят сегодня препятствия к моральному преодолению тоталитаристского прошлого и разобщения между народами? С моей точки зрения, они размещаются в двух противолежащих направлениях. С одной стороны, это реликтовые, но живучие воинствующие антилиберальные тенденции националистического и изоляционистского характера. С другой стороны, это склонность современного либерализма, взявшего на себя задачу перевоспитания народов, функционировать наподобие любой другой идеологии, редуцируя себя до лозунга, до примитивного жеста, навязывая эти лозунги и жесты как единственную возможность: это уже не столько защита свободы личного выбора, сколько отмена смысла такого выбора. Что касается жестов, то они слишком часто не только некрасивы, но и глупы с самой прагматической точки зрения, поскольку именно они дают шанс противникам всякого диалога. В 1996 году в Россию приехали представители Greenpeace, чтобы агитировать за ядерное разоружение России, - предмет с любой точки зрения серьезный - и вот, желая, как было с невинностью заявлено, привлечь на сторону благого дела молодежь, они не нашли ничего лучшего, как учинить неприличные, на грани порнографии, эстрадные танцы. Тогда любой русский неонацист или неокоммунист имел возможность сказать: "Вот за какую грязь они хотят купить нашу молодежь!"

Подобных эпизодов слишком много, разумеется, отнюдь не только в России. Это уже не пермиссивизм, не толерантность к индивидуальной интимной жизни, это идеологически мотивированное навязывание определенного образа жизни всему миру без разбора, и притом именно в качестве квази-сакрального символа ценностей демократической цивилизации. Индуса, который сжег себя в знак протеста против конкурса красоты, который почему-то необходимо было любой ценой устроить в Индии, нельзя одобрить, но его можно и необходимо понять. Если бы не такие поводы, ни у неокоммунистов, ни у неофашистов и неонацистов, ни у фанатиков исламизма не было бы шансов. Как раз демократ не может позволить себе ограничиваться выражением презрения и негодования против человека массы, когда тот прислушивается к самым одиозным глашатаям антилиберализма, отдает им свой голос на выборах и т.п. Каждый раз мы должны спрашивать себя: "Чем мы довели их до того, что они голосуют за кого попало, лишь бы сообщить нам, пользуясь своим демократическим правом, до чего они нами недовольны?"

6. В связи со всем этим разумно помнить, что тоталитаризмы не были простым бунтом подсознания с его "архетипами"; они получили свой исторический шанс лишь постольку, поскольку были абсолютно ложным ответом на вполне реальные вопросы, порожденные кризисом прежних идентичностей. Конец и последовавшее развенчивание тоталитаризмов дают нам в полной степени ощутить реальность самих вопросов. Только полная открытость навстречу вопросам, полная честность и трезвость в отношении них может действительно отнять шанс у возвращения тоталитарных тенденций в будущем. Воспитание интеллектуальной честности не заменит тренировка самых "правильных" готовых реакций на слова.

Источник

Спасибо большое nataliabaranova

Шедерович: Меня сильно не устраивает Иван Грозный

2009-11-07T11:41:17Z

-
Виктор Шендерович:
Меня сильно не устраивает Иван Грозный
Беседа с Д.Быковым, Собеседник, 29.09.09

Если бы я был Путиным, я бы тоже не любил Шендеровича, который с редкой последовательностью, навлекая на себя новые неприятности, продолжает смешно и злобно вышучивать меня. За это я не любил бы его люто. Но я не Путин.

Фото Андрея Струнина

Медведев не воспользовался шансом стать президентом

– Ты ознакомился, естественно, с медведевской статьей «Россия, вперед!»
– И прокомментировал.

– Я читал. Но все-таки откуда такой скепсис? «Как с Марса прилетел» и все такое…
– Сейчас объясню. Де-факто перед нами статья с довольно пошлым названием, под содержанием которой я бы, однако, охотно подписался. Но одно дело, когда такую критическую статью публикуют Немцов с Миловым или, допустим, Зюганов – из другого лагеря: вот острейшие проблемы, а вот мы, оппозиция, и мы готовы обсуждать с народом, как выходить из тяжелой ситуации. Но когда это пишет человек, чьими руками эта ситуация создавалась, человек, много лет возглавлявший администрацию президента и занявший его место… Ну уходи, раз так. Или, если ты так счастливо прозрел на посту президента России, начни отправлять в отставку конкретных виновников хотя бы самых кровавых и воровских дел, а невиновных, напротив, начни выпускать. Не нужно произносить монологи о порочности заказного правосудия – достаточно выпустить Ходорковского и уволить генпрокуроров Устинова и Чайку, под руководством которых это правосудие осуществлялось. А все разговоры так и остаются призывами штандартенфюреров СС покончить с наследием гитлеризма. Предполагать, что конкретный штандартенфюрер вдруг окажется полковником Исаевым, мне пока что совершенно не с чего.

- Почему? Ты отлично знаешь, что в нынешних условиях порядочный человек мог бы прийти во власть только сверху. Путем долгой мимикрии. Почему не допустить, что он пришел вот так?
– Потому что, как сказано, по делам их узнаете их. Он в Кремле уже полтора года, и у него был шанс стать президентом. Пока он никак им не воспользовался.

– Считается, что воспользовался после Цхинвали…
– В Цхинвали, помнится, полетел Путин, а преемник в это время, чисто Стенька Разин, плавал по Волге. И я не убежден, что с ним о чем-нибудь вообще посоветовались накануне 8 августа. Пока что перед нами человек, де-факто возглавляющий движение страны к катастрофе. Ни одно его действие не позволяет предположить, что масштаб этой катастрофы ему понятен, хотя, может быть, некие предвестия он ощущает – отсюда и желание слиться со страной, пойдя в блоггеры. Знаешь, я не вхож в сферы, не знаю, что делается под ковром, и никогда под этим ковром не был. Мне ближе позиция здравого смысла, к которой я пробовал прибегать в программе «Итого» на старом НТВ: взгляд частного неглупого человека, основанный на доступной информации и нормальной системе координат.
Олег Павлович Табаков (дай оглянусь, нет ли вокруг театроведов) называл некоторых представителей этой профессии (театроведов) «шифровальщиками пустот». Так вот, не надо расшифровывать очевидную пустоту. Если президент, обладая всей полнотой власти, занимается эссеистикой – значит, он либо не хочет перемен, либо не имеет воли к этим переменам. Если президент хочет узнать мнение сограждан о текущем моменте, ему достаточно провести свободные выборы.

– Мне кажется, результат их мало отличался бы от официального.
– При условии свободного телевидения? Когда картинка в телевизоре вдруг совпадет с ощущениями снаружи? Отличался бы существенно, уверяю тебя. А так… Иван Петрович Павлов в конце двадцатых, кажется, замечал, что русские – народ левополушарный, чье представление о жизни формируется не действительностью, а текстами. Так что русские по Павлову – в некотором смысле тоже народ книги. Книжки только попадаются неудачные…

Россия – родина белых медведей

– Честно тебе скажу – я довольно долго держался скорей положительного мнения о Путине. До Беслана.
– Долго же ты зрел.

– Мне казалось, что он делает вещи единственно возможные.
– Для штандартенфюрера – единственно верные! Правда, в последнее время он призывает читать Фейхтвангера… В смысле – Солженицына.

– Но Беслан все обнажил с последней наглядностью – почему даже пять лет спустя большинство не хочет этого понимать?
– Для этого тоже есть физиологический термин – «запредельное торможение». Это один из видов так называемого охранительного торможения. Когда боль превышает человеческие возможности, сознание попросту отрубается.
Выйди на улицу, спроси, кто взрывал дома в 1999 году? Чеченцы. Так спокойнее. Хотя даже на скамье подсудимых ни одного чеченца не было. Спроси о Беслане: читали доклад депутата Савельева о Беслане? Интересно ли, по чьему приказу стреляли из танков и огнеметов в наполненный детьми заминированный спортзал? Неинтересно. Почему неинтересно? А потому что страшно возвращаться в сознание.

– Так что, ситуация статична и рейтинг незыблем?
– Ну не скажи. Вот, говорят, опаснее всего в дрессировке белые медведи…

– Сколько ты, Витя, всякого интересного знаешь.
– За что купил, за то и продаю. Так вот, все хищники как-то выказывают грядущую агрессию: львы и тигры метут хвостами, у бурого медведя холка встает дыбом. А белый сидит себе на тумбе, ест рыбку, выполняет команды… А через секунду он уже у тебя на горле, без никакого перехода. Россия – родина белых медведей! Потому что вчера был кроткий мужичок-богоносец, а сегодня усадьбу сожгли и кишки на деревьях. У меня была давняя фраза о том, что, когда Емеля слез с печи, выяснилось, что его фамилия – Пугачев. При ценах сто сорок за баррель печь прекрасно ехала и кашу варила, потом как-то вдруг перестала, и мы обнаружили себя на холодке, а щука сдохла, и другую взять негде. А механизмом движения вперед, кроме щучьего веления, мы обзавестись поленились… Энергия раздражения – полезная вещь, когда она идет в дело. В демократиях механизмы передачи такой энергии имеются: дискуссии, протесты, выборы, независимый суд… А у нас только нагнетается пар в запаянном котле паровоза, даже гудок практически заткнули. Рано или поздно такая машина рванет, и результатом взрыва воспользуются, как всегда, негодяи. Потому что в состоянии разрухи, когда вокруг сугроб и ошметки печки, люди хотят простых и быстрых рецептов. А это почти всегда – вотчина негодяев.

– И кто может стать этими негодяями в очередной раз?
– Националисты. Эта тема всегда на поверхности. Это проще всего, когда ищут виноватых, в буквальном смысле очевиднее… Виднее очам.

– Мне кажется, реформировать систему сейчас поздно – точка, когда она была реформируема, пройдена году в двухтысячном.
– Лучше бы, конечно, в двухтысячном… Но лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, попробовать снять напряжение в котле. Я в бушевское время раза три был в Штатах, и когда бы там я ни включил телевизор – говорили про войну. На Буше отсыпались – страшно! И по Афганистану, и по Ираку… Что с ним делал на CNN сатирик Джон Стюарт – мама дорогая! Благодаря всему этому стал возможен Обама – как ответ нации на кризис политики.
Мы же покамест живем в ситуации копящегося глухого раздражения. Сейчас оно довольно безадресно. Дело не в кризисе, который подливает масла, а в общем ощущении тупика, в оскорбительной лжи, ощущении собственной ненужности и бесправия. Поэтому и не имеет большого смысла разговор блоггера Медведева об инновациях: все, кто способен на серьезные инновации, проверяют свои догадки в Европе или Силиконовой долине… Там, где бизнес не крышуют. Общество должно снова – как в конце восьмидесятых – учиться разговаривать, рефлексировать происходящее. Это дело трудное, но небезнадежное: каспаровский опыт показал, что даже лимоновцы могут научиться обсуждать вопросы процедуры и подчиняться неким правилам… При этом Лимонов у нас – маргинал, а прекрасная, цивилизованная, законная власть (с учениками Собчака во главе) за пустяк, достойный административного штрафа, бросает паренька-«лимоновца» на годы в тюрьму и проламывает ему там голову. Или просто убивает из-за угла. Такая власть дождется «бомбистов» и пусть потом не жалуется на темноту народа…

– Наверху это понимают?
– Думаю, понимают, но инерция огромна, они обросли коррупционными обязательствами и ограничены в политическом репертуаре – многие и рады бы в рай, да грехи не пускают…

– Как ты полагаешь, Ходорковского выпустят?
– При этой власти – не думаю. Потому что они своими руками сделали его символом собственного произвола, и когда он выйдет, с большой вероятностью начнут садиться они… Путин вообще чистая иллюстрация старой восточной мудрости: когда Господь хочет наказать человека, он исполняет его желания. Полковник хотел абсолютной власти и к концу второго срока добился ее. Она оказалась настолько абсолютна, что после Чечни, Беслана и коллективного вхождения личного состава кооператива «Озеро» в список «Форбс» из нее стало уже невозможно уйти. Это мина-ловушка: шаг в сторону – и на куски. (Кстати, слова Путина про то, что он знает и может поручиться за людей, стоящих за фиктивной фирмой «Байкалфинансгрупп», – это ведь признательные показания, которые еще пригодятся следователям, не так ли?) Количество вопросов, на которые придется отвечать ныне здравствующей администрации, растет ежесекундно…

– Ну, он как бы нашел выход. Поставил на мину другого.
– Ничего подобного, они все на одной мине! Иначе Медведев давно бы перестал говорить путинским голосом в прямом и переносном смысле. А всерьез повлиять на судьбу Ходорковского в позитивном смысле могли, по-моему, две силы: наш бизнес и Запад. Но наш бизнес радовался всякий раз, когда власть ела сильного: каждый думал, что на место Гусинского и Ходорковского придет он… Ну, получили Сечина, продолжайте лежать…
Второй силой, которая теоретически могла повлиять на ситуацию в России, был Запад. Но у Запада нет и не было задачи защищать демократию в России – у него свои интересы. Они получили среднеазиатские военные базы, они получают газ. А Ходорковский… Ну, жалко им его, конечно, но не мерзнуть же всей Европе из-за этого? Вот и Барак Обама не получал от американских избирателей наказа следить за соблюдением законности в Зимбабве и в России...

На фоне Политковской я, конечно, конформист

– У меня к тебе пара личных вопросов. Я недавно стал думать: почему они тебя терпят?
– Да черт их знает! Я не равняю себя с Политковской, но, почти цитируя нашего откровенного премьера: живым (с учетом телекастрации) я им приношу явно меньше вреда, нежели, скажем, в ином качестве…

– Не думаю. По-моему, они сначала тебя недооценили. Им показалось, что ты будешь обычным конформистом, что вообще типично для интеллигенции.
– К конформизму склонен не интеллигент, а человек вообще. А то в СССР рабочий класс и трудовое крестьянство сильно бунтовали! Просто «сдача интеллигента» заметнее, чем покорность человека из толпы, это правда.

– Твои бывшие товарищи по НТВ почти все, как один…
– Ну, не все, далеко не все… Хотя, конечно, насчет «команды» – это мы тогда немного погорячились. Это был эскалатор. Люди долго едут вместе, но на выходе оказывается, что всем в разные стороны. Один ехал в библиотеку, а другой – в бордель…

– Как вышло, что ты, так сказать, пошел в библиотеку?
– А я вообще с детства верил хорошим книжкам. То есть принимал написанное там всерьез. По мне это и есть норма, но сегодня норма заметно сдвинулась, и большинство, не желающее ничего знать про смерть собственных детей, – это у нас полный психический порядок, а Новодворская, требующая наказать убийц, – юродивая. Когда говорят про Политковскую: «Ну, ты же понимаешь, с ней же было невозможно…»

– Витя. С ней было невоз можно.
– С ней было очень трудно! Потому что в Анне чеченской боли сидело – за всех нас, таких приятных, которым по большому счету все до фонаря. С нами было легко, но дом престарелых из горящего Грозного вытаскивала Политковская.

– А я вот думаю: стоил ли чеченский народ, ради которого она отдала жизнь, этой жертвы, если сегодня там стопроцентно поддерживают Кадырова?
– Стопроцентно? Там очередь смертников на месяцы вперед! Кавказ – это вам не средняя полоса России, там немножко другие представления о достоинстве. А массовую покорность хорошо осуждать отсюда: поди-ка поживи в Грозном… Иногда, что поделать, нация надолго оказывается в заложницах у бандита.

– Это, я так понимаю, мы не пишем?
– Если не хочешь, не пиши.

– Я за тебя переживаю.
– Ну, я уже неоднократно называл его бандитом. Это, увы, правда. И абсолютная поддержка этого бандита – еще один из вопросов, на которые придется отвечать стоящим на мине. А заканчивая тему конформизма: на фоне Политковской и Щекочихина я, конечно, конформист… Нонконформизмом было бы держать сухую голодовку, а я тут с тобой кофе пью на Трубной площади… Да и полемизирую-то я на самом деле не с Путиным. Он – производная… Меня, извини за наглость формулировки, сильно не устраивает Иван Грозный и матрица, заложенная им в русскую историю. О которой так изящно выразился недавно один наш телеканал: «Иван Грозный освободил Казанское княжество…»

– От кого?
– Не знаю. Видимо, от казанцев…

Сто слов

2009-11-07T10:53:17Z

Текст - Иван Коваль
Спасибо doctor_liza

БГ в студии Севы Новгородцева (видео)

2009-11-06T18:41:16Z

Аквариум - Пушкинская 10 (2009)
.